Никто не мог его заменить. Луи Александр Бертье.

Бонапарт и зайцы.

Старательность и исполнительность Бертье стали легендой еще при его жизни. Иногда они выходили ему боком. Вернувшись из очередного военного похода Наполеон пожелал поохотиться. Каприз кирпичом упал на голову начальника штаба. Перспектива выпустить императора против кабана или быстрой лани не грела душу. Решили, что охотиться Наполеон будет на зайцев. Мило и по-семейному.  Парижские леса не были щедры на такую фауну, поэтому перед Луи-Александром стояла задача найти зайцев и уговорить их прийти на расстрел.

Маршал обежал весь Париж и пригороды. Сговорчивых зайцев не было, поэтому маршал решил обойтись кроликами, только взять их побольше. Нашел кролиководов и приказал явиться с питомцами в лес. Более того, он приказал явиться в лес за несколько дней до охоты и постоянно репетировать под руководством егерей. Чтобы уж наверняка – кролики бы не разбегались, а строились в каре и мужественно принимали свою судьбу.

Полянку присмотрели, травка зеленая сочная, морковки завезли навалом, кролики пообвыклись настолько, что под звуки выстрелов с аппетитом хрумкали морковкой, вставали на мостик и  делали сальто любой сложности. За пару дней до охоты кроликов перестали кормить, чтобы они с большим желанием бежали к кормушке на другой стороне поляны.

То есть все было готово.

И вот – день Х. Император со свитой едет по лесу, выезжает на поляну, слезает с лошади и оглядывается в поисках дичи. За кустами и деревьями притаились егеря с ушастыми охапками. Все пронумерованы, роли расписаны — у Бертье не забалуешь. И вот по незаметному знаку маршала егерь выпускает первого кролика, кролик бежит, император стреляет, кролик падает. Вслед за ним выпускают вторую жертву – тот буквально в балетном прыжке летит через поляну, удивленный обилием дичи император стреляет, кролик падает. Наполеон доволен. Но тут что-то пошло не так. Из-за кустов появляются уши еще одного кролика, сразу же — второго, третьего… десятого. Кроликов все больше, голодные и злые как черти, они со всех лап бегут к императору. Пока Наполеон удивлялся такому массовому стремлению длинноухих стать его обедом, зверушки окружили его плотным кольцом в ожидании морковки. Самые наглые начали даже запрыгивать на Бонапарта, как бы намекая, что травоядностью покончено. Остро встал вопрос, кто на кого тут теперь охотится. Ох не тому учил их Луи-Александр.

Оказалось, что с одним выстрелом Наполеон промахнулся. Пуля попала в дерево буквально в паре сантиметров от головы одного из егерей. Парень от испуга выпустил всех кроликов, которых держал. Остальных егерей это сбило с толку. И пока Наполеон довольно похлопывал маршала Бертье по плечу, за кустами приняли роковое решение – выпустить сразу всех. При виде императора ушастая дичь логично решила, что и вот этот милый маленький человечек пришел кормить ее чем-то вкусным под уже привычные звуки выстрелов. Наконец-то!

Перепуганный насмерть голодными кроликами Бонапарт остервенело пробился к лошади, наорал на Бертье и уехал. Говорят, самые наглые кролики еще какое-то время его преследовали.

Зато на другой охоте, тоже организованной Бертье, Бонапарт подстрелил «любимое дитя Победы». Андре Массена вообще был везунчиком – при военном образе жизни ранили его все пару-тройку раз и то не в сражении. Судьба маршала очень берегла, чего не скажешь про босса — императора Франции. Неизвестно, что Бонапарт делал хуже – держался в седле или стрелял. Так или иначе на одной охоте он целился в дичь, а попал в Массена. Прямо в глаз, как белке, чтобы шкурку снять. Удивительная меткость. «Бертье, — сразу сориентировался император, — зачем вы стреляли в Массена?» «Я, сир?» — удивился безоружный Луи Александр, стоявший рядом. «Да-да, вы, Бертье! Я все видел», — заверил Наполеон. Историю, конечно, замяли — все прекрасно знали, кому Массена обязан черной повязкой на глазу.