«Рыжий лев» Великой Армии. Маршал Мишель Ней

И устройством зеленоглазого чуда Великой Армии занялась сама Жозефина. У Наполеона с супругой случались приступы брачной лихорадки, когда они женили всех подряд (впрочем, у наших государей тоже). Нею намекнули, что неплохо бы посвататься к одной из первых красавиц Франции того периода – юной Аглае Луизе Огье, подруге Ортанс (Гортензии) Богарне. Генерал сходил, посмотрел, вернулся и наивно признался, что эта жеманная девица — ни уму, ни сердцу, и оставьте меня в покое, ради Бога. Аглая же написала Гортензии возмущенное письмо — дескать, ты вообще видела, ЧТО ты ко мне отправила в качестве жениха?

Все было, разумеется, не так безнадежно. Солдафон не в рукав сморкался, а получил в свое время неплохое образование, учил языки, запоем читал умные книжки, баловался стишатами и виртуозно играл на флейте. Поэтому Аглая была несправедлива. Но ее можно понять — рыжее неуклюжее громкое существо никак не тянуло на прекрасного принца, на каком бы коне ни приехало.  Однако никто никого уже не слушал —  Жозефина все распланировала. Девице намекнули, что выйти за этого генерала и через пару лет стать женой маршала – очень и очень неплохо. И вообще, девиц много, а потенциальных маршалов мало. «Льва» же подстригли, приодели, ударными темпами обучили хорошим манерами, снабдили милыми женскому сердцу маленькими презентами и приказали настойчиво волочиться за барышней. А куртизанку Иду забыть раз и навсегда и, упаси Бог, хоть разок вернуться к ней и подцепить какую-то заразу. Ней и барышня смирились. И так честно последовали приказу Первого Консула, что спустя несколько месяцев перед алтарем оказались не рыжий солдафон и нежный белый тюльпан, а пара безумно влюбленных друг в друга людей. Брак оказался крепким, жена родила Нею четверых сыновей, завела один из самых роскошных домов в Париже, вздрагивала от каждого письма из военного похода и мечтала о тех временах, когда, наконец, муж будет рядом.

Сослуживцы помнили Нея не только как «храбрейшего из храбрых», но и как доброго и справедливого человека. Он очертя голову бросался в гущу сражения, не знал пощады, но после сражения был одинаково внимателен и к раненым французам, и к солдатам армии противника. Мишель Ней происходил из простой семьи, военную карьеру начинал снизу и по собственному опыту знал, как тяжел солдатский быт, а потому всегда старался облегчить участь своего корпуса. Это нередко становилось причиной серьезных склок с другими военачальниками. Например, при отступлении из России корпус Нея был в арьергарде. Наполеон понимал, что только ему может доверить такое сложное дело, как прикрытие умирающей на ходу Великой Армией. Между Неем и армией был корпус Даву. По замыслу императора, он должен был помогать «льву», но, у Даву разбежалась большая часть корпуса, и он просто тихонько примкнул к армии, бросив товарища позади. Зато очень активно ел в пути, храбрейшему из храбрых ничего не оставалось. Поэтому он далеко в хвосте с честью справлялся с заданием и успевал еще скандалить с Даву на предмет пропитания. Из России они вышли, отчаянно ненавидя друг друга.