Маршал Мюрат. Храбрейший из королей

Виражи самостоятельности Мюрат закладывал во время похода в Россию. Он, как и многие маршалы, был сильно против этого похода. Но Бонапарт просто пинками погнал их к границе. Ну как погнал «через не хочу», так дело и шло.

Мюрат въехал в Россию во главе самой мощной в Европе кавалерии. О, кавалерия Великой армии — это детище маршала. Он ею жил, дышал, продумывал все — подбирал солдат, лошадей, следил за оружием и экипировкой, лично контролировал подготовку и, конечно же, в каждом сражении был впереди. А в России начался мор лошадей, людей, голод и … дороги, российские дороги. До Москвы еще не дошли, а уже люто. И если о людях Мюрат беспокоился лишь периодически, то любимых коняшек в обиду старался не давать. А потому всю дорогу скулил, что давайте вернемся домой. Перед Смоленском даже на колени вставал и плакал. А когда Наполеон отказался его слушать, вскочил на лошадь и без оружия полез вперед, под пули. И ни одна не задела, кстати.

Ну и балбесничал в отместку, не без этого. Пока Бонапарт держал его коротком поводке — все было отлично. Например, король неаполитанский вполне успешно гнал нашу 1-ю армию с Барклаем-де-Толли во главе вглубь страны. Однако потом Мюрата перебросили южнее. Там Даву как раз завел 2-ю армию в западню. Наполеон решил помочь своему «железному маршалу» и чуть-чуть поднажать с помощью своего брата Жерома и Мюрата. Эти двое прибыли и начали мериться… понтами. Пока разбирались, кому должен достаться больший кусок Багратиона, Петр Иванович (да-да, снова он) выдернул хвост из капкана и увел 2-ю армию. Ярость Наполеона рухнула на голову в общем-то неповинного в данной истории Даву.

Весь день Бородинского сражения Мюрат провел на поле, там же — на Семеновских флешах. Чуть не попал в плен — далеко один заехал, пришлось вертаться взад и даже прыгать в лошади в гущу французов, чтобы за хвост не поймали. Как и Ней, он просил Старую гвардию в подмогу и точно также получил шиш в ответ. А ночью подсчитывал потери, обходил раненых, в том числе и русских, попавших в плен, и следил, чтобы всем была оказана помощь.

Его корпус первым вошел в Москву. Наполеон долго стоял на Поклонной горе и ждал, что к нему с ключами от города придут первые лица города и бояре. Потом император встретил горстку перепуганных иностранцев, которые сказали, что Москва пустая, а бояр тут уже лет 100 как вообще никто не видел. Делать нечего, надо заходить.

Вперед послали маршала Мюрата. Тут нельзя обойти еще одно увлечение маршала. Мода. Ах жаль, не жил он в эпоху Инстаграма. В военных походах за Мюратом тянулись обозы с одеждой, леопардовыми шкурами и литрами духов — пагубное влияние египетской кампании. Король неаполитанский не ущемлял себя в походной жизни и не скрывал тяги к роскоши. Некоторые мундиры маршала выглядели так, что современники прозвали его «императорским петухом», а Наполеон иногда публично требовал переодеться. И вот когда такое «чудо в перьях» въехало в город, редкие оставшиеся москвичи решили, что это и есть французский «царь».

В Москве Мюрат застал арьергард русской армии, благородно позволил покинуть город и последовал за ним. Опять самостоятельное решение — отступавшие пара отрядов и две пушки увели его совсем не в ту сторону. Глядишь, до Уральских гор бы дошел, да почуял неладное. Пришлось возвращаться.

Разместился король Неаполя в Тарутино, поэтому от пожара в Москве пострадал несильно. Зато пытался «прикормить» казаков и обнаруженную неподалеку русскую армию. Казаки охотно принимали подарки и почти «ели с рук», чем крайне радовали его величество. Вообще про Мюрата вспоминали, что временами он был как дитя — новые красивые одежки, корона, обращение «ваше величество» — добрый и наивный, он получал огромное удовольствие от игры в это все. Каждый день маршал выгуливал перед казаками новые наряды, они в ответ только что не аплодировали и говорили «вы — наш король». Его неаполитанское величество даже похвастался императору своими успехами. «Мюрат — король казаков? — вытаращился на письмо Наполеон. — Что за бред?» И оказался прав, кстати. Когда маршал решил, что неплохо обстряпал дельце, тут-то на него русская армия и обрушилась. Дальше уже досталось всем.